Большой театр Беларуси Большой театр Беларуси Национальный академический большой театр оперы и балета республики беларусь

пресса

ГОЛОС – КАК ЧУДО


В первом же антракте ко мне подошла давняя знакомая, Дина Георгиевна Тыцюк, известный в Минске режиссер, авторитетный педагог Университета культуры и искусств.
— Татьяна, скажи, а кто сегодня поет Аиду? Сижу не очень близко, не видно… И вообще наши так не поют!
Я готова была расхохотаться. Замечу: оперного солиста, сильно загримированного, в непривычном костюме и прическе, порой действительно трудно узнать. Тем более Аида, дочь эфиопского царя, по определению должна быть «очень загорелой», но так не верить возможностям своих же солистов?.. Стало даже обидно!
— Вы не узнали Москвину?!
Пауза. На лице моей собеседницы отразилось изумление, потрясение и… полный восторг:
— Это… — моя Настя?! Да не может быть!
Дело в том, что Москвина когда-то училась в Университете культуры, поэтому Дина Георгиевна воспринимала ее как «свою» бывшую студентку. А я чувствовала себя так, будто только что в первом действии сама пела Аиду, а совсем не Москвина…
— А вы говорите, что наши так не поют! Вот как раз наши так и поют…
* * *

Часто ли мы задумываемся о том, что настоящий, большой оперный голос  — это ценность и чудо? Он, сотворенный природой и ограненный профессиональным обучением, — ценность такая же, как картина знаменитого художника или скрипка старого мастера. Голос может воплотить бесконечное разнообразие эмоциональных и смысловых оттенков арии, дуэта, партии. Иногда я думаю, что голос — это проявление некоего высшего, божественного, запредельного начала, недоступного простым смертным. Звуки голоса воздействует не только на слух, но на сознание, а еще в большей степени на  подсознание. Они воплощают недостижимое совершенство и одновременно, как камертон, гармонизируют далеко не идеальные отношения человека и мира.
Талант этой удивительной артистки я открыла для себя сначала в опере «Кармен» Ж. Бизе. Ее лирическая Микаэла,  невеста Хозе, появляется в одном из первых сцен эпизодов оперы. Героиня Москвиной, одетая в бело-голубое платье, казалось, не ходила по сцене, а летала и порхала. Как мотылек, сказочный и нездешний… Пение и пластика рисовали образ девушки нежной и застенчивой, воспринимавшейся как воплощение счастья. Теперешнего и будущего… Героиня певицы была такой обаятельной и, не побоюсь этого слова, интеллигентной, что рядом с ней Кармен, это «дитя свободы», казалась невоспитанной, вульгарной и все разрушающей особой. Потому особенно жаль становилось и Хозе, который фатально ошибся в своем выборе, и Микаэлу, чью любовь и счастье между прочим, мимоходом уничтожила Кармен…
Интересно, что когда в декабре прошлого года в Минске проходил Первый международный Рождественский оперный форум, в спектакле «Кармен» собрались представители разных исполнительских школ и лучших  театров Петербурга и Москвы. А вот Микаэла оказалась «наша», именно Анастасия. Когда авторитетные российские критики, которые половину календарного года проводят на престижных европейских музыкальных фестивалях, обсуждали увиденные в Минске постановки, то в «Кармен» отдали предпочтение именно нашей Москвиной.
Вслед за Микаэлой довелось увидеть певицу в партии Риты, хозяйки гостиницы, в опере «Рита, или Пиратский треугольник» Г. Доницетти. Это была, по сути, комедийно-игровая роль. Рита обладает таким конфликтным и сложным характером, что каждый из двух ее мужей, теперешний мягкий и слабовольный Беппе, и прежний, решительный и отчаянный пират Гаспар, которого все считали пропавшим, долго и безрезультатно спорят. Ведь каждый из них хочет избавиться от Риты навсегда и никогда не иметь с ней никаких отношений. Но что-то есть в этой невозможной даме такое, что Беппе в конце концов с радостью с ней остается. Да и по законам комедии, герои в финале выглядят счастливыми, несмотря на все треволнения.
Сильное впечатление оставлял образ пушкинской Татьяны Лариной в «Евгении Онегине» П. Чайковского, серьезное творческое достижение Москвиной как певицы и артистки. Классические образы литературы и музыки потому и сложны для воплощения, что у каждого слушателя, приходящего в театр, как правило, давно сложился свой образ героя. Преодолеть временную дистанцию между разными эпохами, между ХІХ и ХХІ столетиями может только глубина и искренность проживания артистом эмоций героя, умение погрузиться в его мир. И тогда персонаж оказывается близким, его душевный мир убедительным, а волнующие его проблемы всегда актуальными.
Анастасия убедительно передавала диалектику образа, превращение безоглядно влюбленной девушки, в чем-то наивной и трогательной, в великосветскую даму, владеющую своими чувствами. Диалектику развития богатой натуры, которая смогла преодолеть и пережить свою трагическую любовь. Особенно убедительно воспринимались в исполнении Москвиной две последние сцены оперы.
Сегодня на главной музыкальной сцене страны Анастасия исполняет многие ведущие партии. Среди них — Мими в «Богеме», Иоланта в одноименной опере, Леонора в «Трубадуре», Земфира в «Алеко», Надежда Яновская в «Дикой охоте короля Стаха», Купава в «Снегурочке», центральная партия в «Аиде». Но какие бы образы ни воплощала Москвина, все ее героини кажутся приближением к тайне манящей и непостижимой женственности.
Интенсивность творческого развития артистки не может не удивлять. То Анастасия вместе с Оксаной Волковой, коллегой и подругой, нашим знаменитым меццо-сопрано, отправляется в Шотландию, чтобы участвовать в благотворительных концертах, которые проходят в старинных британских замках. То приглашает на собственный «сольник» в концертный зал «Минск». То едет в Москву, чтобы участвовать в «Летучей мыши», нашумевшей премьере Большого театра.
Впрочем, не лучше ли расспросить саму артистку о том, как у нее получается все успевать — готовить новые партии в театре оперы и балета, преподавать в Белорусском педуниверситете им. М. Танка, водить машину, воспитывать сына, ездить на гастроли? Всегда любопытно к такой личности подойти поближе, чтобы хотя бы отчасти понять или догадаться, как достигается подобный результат. Какова артистка в жизни и сильно ли она отличается от своих сценических героинь?

— Анастасия, настоящий артист, как правило, имеет богатую личную и творческую биографию.
— В детстве и юности совсем не мечтала быць певицей. Скорее думала о сцене драматического театра. Поэтому после 10 классов средней школы ездила в Москву, чтобы попробовать себя на вступительных экзаменах в Щукинском и Щепкинском училищах. Окончила музыкальную школу по классу скрипки. Кстати, в той же школе учился наш солист Володя Громов, с которым мы выступаем вместе во многих спектаклях — в «Онегине», «Дикой охоте», «Аиде»… Играла и на гитаре, и даже записала диск вместе с музыкантами из Германии. Участвовала в спектаклях Минского театра-студии «Арт». Играла в Национальном театре имени М. Горького и чувствовала: лучше всего получается… пение. Но до оперной сцены было еще далеко.
По своему первому образованию, полученному в БГУ культуры и искусства, я — «режиссер театрального коллектива». В этом же вузе окончила аспирантуру, написала под руководством доктора искусствоведения Анатолия Соболевского научную работу на тему «Тэатр Уладзіслава Галубка».
Одновременно начала брать частные уроки у народной артистки Лидии Галушкиной, которая привела меня к другому педагогу Академии музыки  — известной певице, профессору Людмиле Колас. В аспирантуре и в Академии музыки училась одновременно. Я очень благодарна своему педагогу и считаю, что «белорусско-украинско-итальянская школа» Людмилы Яковлевны помогла мне достичь таких творческих результатов. Мой педагог в свое время стажировалась в Италии. Очень важно, когда преподаватель может доступно объяснить, как нужно петь, что происходит в процессе пения. Весь голосовой аппарат находится внутри тебя. Но им руководит голова, мозг, высшая нервная деятельность. И процесс пения — это чисто психологический процесс…
— Еще в студенческие времена Вы стали лауреатом и дипломантом нескольких международных вокальных конкурсов — имени Дворжака в Карловых Варах (Чехия) — в 1999-м, имени Шнайдер-Трнавского (Словакия)  в 2000-м и Алчевского (Украина) в 2001-м.
— После Академии музыки прослушивалась сразу в два театра — в Нацио-нальную оперу и в Государственный музыкальный театр. Интересно, что меня брали и туда, и туда. Причем в Театре музыкальной комедии сразу предложили одну из ведущих партий — Розалинду в «Летучей мыши». В Оперном больших партий не предлагали, но я выбрала этот театр. И в дальнейшем оказалось, что не ошиблась…
— С 2002 года Вы — солистка Национальной оперы. Достаточно быстро освоили ведущий сопрановый репертуар, часто выступаете с концертными программами. Хотелось бы расспросить о международных проектах, в которых Вы участвовали с большим успехом. Весной 2010 года на сцене Большого театра России оперетту Иоганна Штрауса «Летучая мышь» воплотили молодой, но уже культовый режиссер Василий Бархатов, а также известный белорусский и российский сценограф Зиновий Марголин. В спектакле Вы исполнили главную партию — Розалинды. Как попали в эту творческую команду?
— В конце 2009 года Большой театр России объявил программу «Молодые голоса». Прослушивание (для певцов до 35 лет) проходило и в Минске, в Академии музыки. Мне по возрасту было чуть больше, и я не собиралась никого обманывать. В Академии музыки встречей гостей занималась мой педагог Людмила Яковлевна Колас. Она посоветовала: «Приедь! Пусть они тебя просто услышат!»
С собой у меня не было никаких нот, только клавир «Трубадура». Наверное, я была 300-я по счету из прослушанных. Сказала, что не претендую на участие в Школе молодых певцов, поскольку солистка театра, пою ведущий репертуар. Исполнила арии Татьяны, Микаэлы, Мими. Через какое-то время по электронной почте пришло письмо: Большой театр приглашает на прослушивание. Приехала и прошла кастинг. Конечно, это удача! Ведь в Большом театре много сопрано, причем высокого уровня. То, что остановились на мне, приятно. Но это и двойная ответственность. В период репетиций и премьеры солисты Большого ходили нас слушать: почему же выбрали именно их?
— Расскажите подробнее о «Летучей мыши»…
— В спектакле было только два состава исполнителей. И в первом, и во втором много приглашенных западных солистов, английских, австралийских, немецких. Так что на обеих премьерах оказался международный состав. «Летучая мышь» показывалась блоком, пять спектаклей подряд. Участвовали в постановке и московские вокалисты, которые поют в «Новой опере», «Геликон-опере». Что ни говорите, но Большой театр — это имя. В Москве много театров, но Большой был и остается главным театром России. Начав репетиции, я осознала, что пою на достаточно высоком уровне. Услышала много хороших слов в свой адрес от западных исполнителей…
— Что было самым сложным во время репетиций?
— Процесс работы оказался очень легким и приятным. Загруженность оказалась не такая большая, как думалось. Вообще не сказала бы, что столкнулась с какими-то трудностями. Наверное, потому, что собралась неординарная команда. Василий Бархатов — молодой и перспективный режиссер. Имеет музыкальное образование, досконально знает партитуру. Он — настоящий режиссер музыкального театра. Когда режиссер драматического театра приходит ставить  оперу, он часто не видит нот, партитуру и не знает, кто что в это время делает. Это горе для исполнителей! Тогда певцу приходится доказывать, что в данный момент я не должна бежать по сцене, поскольку в этой мизансцене у меня верхняя нота. Иногда совместная работа напоминала атмосферу «Клуба веселых и находчивых» — по легкости и остроумию. Оперетта и должна быть веселой, подвижной, легкой. Режиссер хотел отойти от штампов жанра. Все первое действие происходило в каютах корабля, на котором путешествуют богатые люди. Второе действие — это огромный зал на лайнере, многоуровневая площадка с бассейном и фонтаном посредине. Третье действие — пирс, берег моря…
— Страшно было выходить на сцену Большого театра?
— Не очень. Хотя акустически зал сложен. Показалось, что пространство там даже меньшее, чем в нашем театре. Хотя я пела и не в первом составе, услышала много теплых слов и от кутюрье Игоря Чапурина, и от Бархатова. Когда начинаются репетиции на сцене, утрачивается многое из найденного в репетиционном зале. В этом смысле Бархатов пунктуален. Хотел, чтобы все наработанное осталось. Рассчитать мизансцены на новые расстояния непросто. Но все равно должен быть микст оперы и драматического театра. После премьеры подходили артисты хора, оркестра, говорили, что второй состав им нравится больше, чем первый. Горжусь, что пела в Большом, на премьере, в главной партии. Сейчас считаюсь приглашенной солисткой Большого театра.
— Хотела бы расспросить Вас еще об одной работе. В ноябре 2010 года в Москве прошла мировая премьера оперы «Вишневый сад», написанной современным французским композитором Филиппом Фенелоном по пьесе Чехова. В спектакле Вы исполнили партию Раневской…
— Мировая премьера «Вишневого сада», оперы в 2 действиях, — это совместный проект Большого театра России и Парижской национальной оперы. Он возник неслучайно. Прошлый, 2010-й, был Годом культуры Франции  в России. Опера показывалась как завершение множества культурных акций. Кроме того, в прошедшем году по всему миру широко отмечался 150-летний юбилей Чехова. Дата спровоцировала огромный интерес к его личности и творчеству. Мировые премьеры часто происходят на сцене Большого. Обращение к произведениям, которые нигде не показывались, вызывает огромный интерес. Пока «Вишневый сад» прошел в концертном варианте. Вначале в Москве, потом в Петербурге, на сцене Филармонии им. Д. Шостаковича. Если все сложится, то в ближайшее время может состояться постановка «Вишневого сада» на сцене Парижской оперы.
— Чехов на оперной сцене — это всегда любопытно и неожиданно…
— Думаю, в появлении «Вишневого сада» как оперы свою роль сыграли давние культурные связи России и Франции. Филипп Фенелон — французский композитор, место показа — Москва. Либретто Алексея Парина, театроведа, критика, поэта. Солистов набирали через кастинг. Они преимущественно русские, но работают в разных странах — в Италии, Германии. Несколько вокалистов из Большого театра, остальные из «Новой оперы», «Геликон-оперы». Когда мне предложили посмотреть ноты партии Раневской, всех остальных исполнителей уже нашли. С моей кандидатурой французские организаторы премьеры определились через Интернет, попросив поставить свои аудио- и видеозаписи в You Tube.
— Петь современную музыку трудно или очень трудно?
— Партия Раневской — самая большая по объему и очень непривычная. Написана она удобно, но сложна по структуре, как и вся партитура. Впервые участвовала в исполнении оперы современного композитора. Музыка интеллектуальная, авангардная. Абсолютно нет никакой поддержки для певца в оркестре. Ты существуешь сам. Музыкальные темы возникают, но периодически, поэтому во время пения надо считать, самому «строить» музыкальные интервалы. Сложно существовать в такой структуре — надо иметь абсолютный слух. Кроме солистов в опере есть женский хор — это девушки, собирающие в саду вишни. Хор — своеобразный символ: ведь Россия — женщина. Текст оперы на русском языке, отдельные фрагменты взяты из пьесы Чехова. Три мои сольных номера являются монологами-речитативами. Впервые столкнулась с таким певческим материалом, даже азарт появился: смогу ли его осилить? Но такая работа полезна для вокалиста. Прежде всего, в музыкальном плане… Она требует постоянного интеллектуального напряжения.
— Сколько времени необходимо для подготовки таких спектаклей?
— На репетиции был отведен месяц. Все это время итальянский дирижер Тито Чеккерини, который часто исполняет музыку современных авторов, работал с оркестром, хором, солистами. Обычно на постановку дирижеры приезжают за две недели, когда все уже свои партии выучили. Дирижер свободно разговаривает на шести или семи языках, легко переходит с одного на другой. Мы с ним общались на английском и итальянском. За две недели до премьеры приехал композитор, давал советы по звуку, характерам. Он остался доволен выбором солистов. Ведь в опере много партий, для которых нужен определенный типаж — внешний, эмоциональный, вокальный. Музыка Фенелона требует большего мастерства и драматизма, чем классика. Тут не обойтись без сочетания драматической игры и пения…
— Ваше участие в международных проектах оказалось на редкость удачным. Скажите, не возникали мысли о Москве, Большом или другом российском театре?
— Я люблю свой город. Здесь живут мои родители и мой сын. В театре я пою многие ведущие партии, у меня хорошие отношения со многими коллегами. А что касается Большого театра, то я не стремилась постоянно там работать, не претендовала на чьи-то партии. Свою роль воспринимала так: приехала, спела, познакомилась с интересными людьми. А многие Москву воспринимают как цель — приехать и остаться навсегда. Мне кажется, что в Большой театр или другие коллективы лучше приезжать на отдельные проекты.
— Интенсивность вашей творческой жизни вызывает восхищение. Вы принимали участие в гастролях белорусской оперы в Таиланде, Германии, Венгрии, Голландии. С успехом выступали по собственным контрактам в Шотландии и Италии. В Москве состоялась премьера «Вишневого сада». Никогда не видела вас хмурой, раздраженной, озабоченной. Анастасия Москвина — на удивление жизнерадостный и солнечный человек. В чем вы черпаете оптимизм?
— Не знаю… Мне интересны эксперименты, интересно все новое. Люблю людей. А оптимизм черпаю, наверное, из самой жизни…

Опубликовано 30.10.2011 в 13:00 в рубриках: культурный мир.
Татьяна Мушинская
Неман. №10/2011

Источник: 
http://www.neman.lim.by/?p=682



ПАРТНЕРЫ